Книга "Путешествие в Икстлан", Карлос Кастанеда (Николаев) · 22/25

1§ Воскресенье, 15 апреля 1962 года.

2Утром мы отправились в путь, едва стало достаточно светло для того, чтобы идти. Дон Хуан привел меня к месту, где я оставил машину. Я был голоден, но чувствовал себя свежим и хорошо отдохнувшим.

3Мы позавтракали галетами и запили их минеральной водой, которая была у меня в машине. Я хотел задать дону Хуану несколько вопросов, не дававших мне покоя, но он приставил палец к губам.

4В полдень мы были уже в приграничном городке, где дон Хуан намеревался со мной расстаться. Мы зашли в ресторан пообедать. Зал был пуст. Мы сели за столик у окна, выходившего на людную, заполненную транспортом главную улицу городка.

5Дон Хуан вроде бы расслабился, глаза его задорно поблескивали. Я почувствовал воодушевление и забросал его вопросами. В основном мне хотелось знать о его маскировке.

6– Просто я показал тебе частичку своего неделания, – сказал он, и глаза его как бы вспыхнули.

7– Но все мы видели тебя по-разному, – сказал я, – Как ты это сделал?

8– Все очень просто, – ответил он. – Это была лишь маскировка, поскольку все, что мы делаем, в известном смысле, лишь маскировка. Все, что мы делаем, как я уже говорил тебе, это вопрос делания. Человек знания может зацепиться за делание любого человека и явить тому разного рода мистику. Но на самом деле это – не мистика вовсе. Вернее, мистика, но лишь для того, кто увяз в делании. Те четверо, как и ты, пока еще не осознали, что такое неделание, поэтому одурачить вас – проще простого.

9– Но каким образом ты нас одурачил?

10– Для тебя мое объяснение будет полной бессмыслицей. Пока что у тебя нет никакой возможности это понять.

11– А ты попробуй. Ну пожалуйста, дон Хуан…

12– Скажем так: когда человек рождается, он приносит с собой маленькое кольцо силы. Это кольцо почти мгновенно начинает использоваться. Таким образом каждый из нас уже с рождения зацеплен, и наши кольца силы сцеплены с кольцами силы всех окружающих. Другими словами, наши кольца силы зацеплены за делание мира для того, чтобы создавать мир.

13– Приведи пример, может быть тогда я пойму, – попросил я.

14– Например, кольца силы – твое и мое – в данный конкретный момент зацеплены за делание этой комнаты. Мы ее создаем. Наши кольца силы в данный момент сплетают[9] к существованию эту самую комнату.

15– Постой, постой, – перебил я. – Эта комната существует сама по себе. Я не создаю ее, у меня нет с ней ничего общего.

16Мое возражение, достаточно основательное с моей точки зрения, не произвело на дона Хуана никакого впечатления. Он очень спокойно повторил, что эта комната была вызвана к существованию и удерживалась на месте вследствие силы кольца силы каждого.

17– Видишь ли, – продолжал он, – каждый из нас знает делание комнат, поскольку значительную часть своей жизни мы так или иначе проводим в комнатах. А человек знания развивает другое кольцо силы. Я назвал бы его кольцом неделания, потому что оно зацеплено за неделание. Поэтому с помощью этого кольца он может сплетать другой мир.

18Девушка-официантка принесла то, что мы заказывали. На лице ее было написано подозрение. Дон Хуан шепнул, чтобы я заплатил сразу, потому что она сомневается в моей платежеспособности.

19– Она не верит тебе, но ее вины в этом нет, – сказал он и разразился хохотом. – После нашей прогулки ты на черта похож.

20Я заплатил по счету и дал чаевые, после чего официантка ушла. Я уставился на дона Хуана, пытаясь снова ухватить нить нашей беседы. Он пришел мне на помощь:

21– Твоя проблема заключается в том, что ты еще не развил дополнительного кольца силы, и тело твое не знает неделания.

22Я не понял. Мое сознание было замкнуто на довольно прозаическом вопросе: мне только хотелось знать, надевал он пиратский костюм или не надевал. Я спросил.

23Дон Хуан не ответил. Вместо этого он забился в приступе хохота. Я умолял его все мне объяснить.

24– Да я же объяснил! Только что все объяснил!

25– То есть ты хочешь сказать, что не переодевался?

26– Я только зацепил свое кольцо силы за твое собственное делание. А все остальное сделал ты сам, как и остальные.

27– Невероятно!

28– Нас всех обучили соглашаться по поводу делания, – мягко произнес он. – Ты даже понятия не имеешь, какую мощь, какую силу несет в себе это соглашение. Но, к счастью, неделание настолько же чудотворно и могущественно.

29Я ощутил, как по животу пробежала неконтролируемая волна напряжения. Между тем, что я видел вчера, и его объяснением лежала такая пропасть, преодолеть которую я был не в силах. И, как всегда, в качестве последнего средства защиты я избрал сомнения и неверие. В сознании возник вопрос: а что, если дон Хуан все подстроил, предварительно договорившись с той четверкой?

30Я сменил тему и спросил его о четырех учениках мага:

31– Ты говорил, что они были тенями, да?

32– Да.

33– Это были союзники?

34– Нет, это были ученики одного моего хорошего знакомого.

35– Почему же ты сказал, что они – тени?

36– Потому что в тот миг к ним прикоснулась сила неделания. А поскольку они не так тупы, как ты, они сдвинули себя в нечто, совершенно отличное от всего, что тебе известно. И я не хотел, чтобы ты это видел. Это только травмировало бы тебя.

37Вопросов у меня больше не было. И я не был голоден. Дон Хуан ел с большим аппетитом, и настроение у него было отличное. Но я чувствовал себя подавленным. Неожиданно я ощутил какую-то всепоглощающую усталость. Я осознал, что путь дона Хуана для меня недоступен. У меня нет качеств, необходимых для того, чтобы стать магом.

38– Вероятно, тебе поможет еще одна встреча с Мескалито, – сказал дон Хуан.

39Я заверил его, что вот об этом уж как раз я и не думал. Более того, мне не хотелось даже допускать мысли о возможности такого шага.

40– Для того, чтобы позволить твоему телу извлечь пользу из всего того, чему ты научился, с тобой должны произойти очень жесткие вещи, – сказал он.

41Я отважился предположить, что поскольку не был индейцем, я не совсем подходил для такой необычной жизни, какой являлась жизнь мага.

42– Возможно, если бы я выпутался из всех своих обязательств, то мог бы действовать в твоем мире несколько лучше. Или если бы отправился с тобой в дикие места и жил бы там, – сказал я. – А сейчас я одной ногой стою в одном мире, второй – в другом, и в итоге от меня нет никакого проку ни здесь, ни там.

43Дон Хуан долго на меня смотрел.

44– Это – твой мир, – произнес он, кивнув на людную улицу за окном. – Ты – человек этого мира. И там, в этом мире – твои охотничьи угодья. Невозможно уйти от делания своего мира. И воину остается только одно – превратить свой мир в свои охотничьи угодья. Воин – охотник, и как охотник он знает: мир создан для того, чтобы его использовали. И воин использует каждую частицу мира. Воин подобен пирату – он берет все, что хочет, и использует так, как считает нужным, и по этому поводу не испытывает никаких сомнений в своей правоте. Но, в отличие от пирата, воин не чувствует себя оскорбленным и не возражает, если кто-то или что-то берет и использует его самого.

45§ Глава 17. Достойный противник

46§ Вторник, 11 декабря 1962

47Мои ловушки были совершенны. Я устанавливал их по всем правилам. Я видел кроликов, белок и других грызунов, а также птиц. Но за целый день так никого и не поймал.

48Рано утром, прежде чем мы вышли из его дома, дон Хуан сказал мне, что сегодня мне следует ожидать «подарка силы». В мои ловушки должно было попасть некое особенное, исключительное животное, мясо которого я смогу засушить в качестве «мяса силы».

49Теперь же дон Хуан пребывал в задумчивости. По поводу моих охотничьих манипуляций и неудач он не сказал ни слова и не дал мне ни единого совета. В конце концов он медленно произнес:

50– Некто вмешивается в твою охоту.

51– Кто? – спросил я с неподдельным изумлением.

52Он взглянул на меня, улыбнулся и недоверчиво покачал головой:

53– Ты ведешь себя так, словно не знаешь – кто. А ведь ты знал об этом весь день.

54Я собрался было возразить, но потом понял, что это ни к чему. Я знал, что на вопрос «кто?», он в конце концов ответит: «Ла Каталина». И если это было тем, что, по его словам, я должен знать, то он прав. Я действительно знал – кто.

55– Мы можем поступить двояко, – сказал он. – Либо сейчас же отправиться домой, либо дождаться сумерек и в сумерках ее изловить.

56Он явно ждал моего решения. Я хотел уйти и начал сматывать бечевку, которой что-то в этот момент привязывал. Но сказать ему о своем решении не успел. Дон Хуан опередил меня, резко приказав:

57– Сядь! Уйти – проще, и это, пожалуй, самое трезвое решение, которое мы можем сейчас принять. Но сегодняшний случай – особый, и поэтому мне кажется, что мы должны остаться. Это представление устроено специально для тебя.

58– Что ты имеешь в виду?

59– Некто мешает тебе, тебе в частности, и это делает все это твоим личным шоу. Я знаю кто, и ты это то же знаешь.

60– Ты меня пугаешь, – сказал я.

61– Не я, – со смехом отвечал он. – Тебя пугает та женщина, которая крадется там.

62Он замолчал, как бы ожидая, какой эффект произведут на меня его слова. Пришлось признаться, что я – в ужасе.

63Чуть больше месяца назад у меня было жуткое столкновение с колдуньей по прозвищу Ла Каталина. Рискуя жизнью, я тогда нападал на нее. Дело в том, что дону Хуану удалось убедить меня, что она охотится за ним и вот-вот лишит его жизни, и что он не в состоянии защититься самостоятельно. После того, как я попытался на нее напасть, дон Хуан открыл мне, что она никогда не представляла для него сколько-нибудь реальной опасности. Вся же эта затея была организована им специально, чтобы меня перехитрить. Но не в качестве коварного розыгрыша, а в качестве ловушки, чтобы заманить меня.

64Метод его был воспринят мною как крайне неэтичный. Я был буквально взбешен.

65В ответ на мою бурную реакцию дон Хуан принялся напевать мексиканские песенки. Он так комично пародировал популярных исполнителей, что в конце я хохотал, как ребенок. До этого я понятия не имел о богатстве его репертуара идиотских шлягеров.

66– Давай-ка я тебе кое-что расскажу, – сказал он наконец по поводу всей этой истории с колдуньей. – Если нас не обмануть, мы никогда не будем учиться. То же самое было со мной. То же происходит с каждым. В том и состоит искусство бенефактора, чтобы загнать нас в угол, из которого нет другого выхода. Бенефактор может лишь показывать путь и обманывать. Я обманывал тебя раньше. Помнишь, каким способом я зацепил твой охотничий дух? Ты сам сказал мне, что охота заставляет тебя забыть об изучении растений. Ради того, чтобы стать охотником, ты был готов на многое, на что никогда не согласился бы ради изучения растений. А теперь, чтобы выжить, тебе придется сделать гораздо больше.

67Он пристально взглянул на меня и рассмеялся.

68– Это все – безумие, – сказал я. – В конце концов, ведь мы же разумные существа.

69– Ты – разумное, а я нет.

70– И ты – тоже, – настаивал я. – Ты – чуть ли не самый разумный человек из всех, с кем мне доводилось иметь дело.

71– Ладно, не будем спорить. Я – разумен. И что?

72Я вовлек его в спор о том, зачем было нам – двум разумным людям – вести себя в отношении этой колдуньи столь идиотским и безумным образом.

73– Ты – разумен, верно, – яростно заявил он. – И поэтому полагаешь, что очень много знаешь о мире. Но так ли это? Много ли ты знаешь о нем на самом деле? Ведь ты видел только действия людей. И весь твой опыт ограничен лишь тем, что люди делали по отношению к тебе и друг другу. Ты не знаешь ничего об этом таинственном, неизвестном мире.

74Он жестом показал мне идти к машине. Мы сели в нее и поехали в небольшой мексиканский городок неподалеку.

75Я не спрашивал, куда мы едем. Он велел поставить машину перед рестораном. Потом мы обошли автостанцию и универмаг. Дон Хуан шел справа от меня, показывая дорогу. Вдруг я осознал, что кто-то идет со мной бок о бок слева. Но, прежде, чем я успел повернуться и взглянуть, дон Хуан резко наклонился, словно хотел что-то поднять с земли, а когда я споткнулся об него и начал падать, подхватил меня подмышку и поволок к машине. Он не отпускал меня, даже когда я возился с ключами и открывал дверь. Потом мягко впихнул меня в машину и только после этого сел в нее сам.

76– Поезжай медленно и остановись перед магазином, – сказал он.

77Когда я остановил машину, дон Хуан кивнул головой. Я посмотрел туда, куда он указывал, и увидел, что Ла Каталина стоит на том месте, где он схватил меня за руку. Я непроизвольно отпрянул. Женщина сделала пару шагов в направлении машины и остановилась с вызывающим видом. Я внимательно оглядел ее и пришел к выводу, что она красива. У нее была очень темная кожа и полное тело, но она казалась сильной и мускулистой. Она выглядела очень сильной. Круглое скуластое лицо и две длинные черные косы. Но больше всего меня поразила ее молодость. Ей было от силы лет тридцать.

78– Пусть подойдет поближе, если хочет, – шепнул дон Хуан.

79Она сделала три-четыре шага по направлению к машине и остановилась метрах в трех от нас. Мы смотрели друг на друга. В этот миг я почувствовал, что в ней нет ничего угрожающего. Я улыбнулся и помахал ей рукой. Она хихикнула в ладошку, словно застенчивая девчонка. Мне почему-то было приятно. Я повернулся к дону Хуану, чтобы поделиться с ним своими соображениями относительно ее внешности и поведения, но он, до полусмерти меня напугав, яростно крикнул:

80– Вот черт, да не поворачивайся же ты к ней спиной!

81Я мгновенно повернулся обратно и взглянул на нее. За это время она подошла еще на два шага и стояла совсем рядом, почти в метре от дверцы машины. Она улыбалась, показывая белые и очень чистые зубы. Однако в этой улыбке было что-то мистически жуткое. Это была не дружелюбная улыбка, а скорее какая-то сдержанная ухмылка. Ла Каталина улыбалась одними губами. Ее большие черные глаза смотрели холодно и неподвижно.

82По моему телу пробежали мурашки. Дон Хуан принялся ритмично смеяться. Постояв еще немного, Ла Каталина, пятясь, начала отступать, пока не затерялась в толпе.

83Мы поехали прочь, и по пути дон Хуан размышлял о том, что если я не подтяну, не уплотню свою жизнь и не буду учиться, то Ла Каталина раздавит меня как беспомощного клопа.

84– Она и есть тот достойный противник, которого я обещал для тебя найти, – сказал он в заключение.

85Дон Хуан сказал, что нужно дождаться знака. Тогда будет ясно, что нам делать с женщиной, вмешавшейся в мою охоту.

86– Если покажется ворона или послышится карканье, мы будем знать наверняка, что нужно ждать. И где именно ждать, – сказал он и медленно обвел взглядом окружающий пейзаж.

87– Здесь мы ждать не будем, – шепотом сообщил он.

88Мы пошли на восток. Было уже довольно темно. Вдруг откуда-то сзади из-за высоких кустов вылетели две вороны, пролетели над нами и скрылись за холмом. Дон Хуан сказал, что нас интересует именно этот холм.

89Когда мы подошли к холму, дон Хуан обошел его вокруг и выбрал место у подножия, на юго-восточной стороне. Он очистил от хвороста, листьев и прочего мусора круглый пятачок диаметром около двух метров. Я пытался помогать, но дон Хуан с силой отодвинул меня решительным движением руки. Он прижал палец к губам, призывая к молчанию. Закончив готовить место, он втянул меня в центр круга, поставил лицом на юг и спиной к холму и шепнул на ухо, чтобы я повторял его движения. Потом он принялся как бы пританцовывать, ударяя подошвой правой ступни по земле. Серии из семи ровных ударов перемежались короткими сериями из трех быстрых постукиваний.

90Я попробовал приспособиться к его ритму, и после нескольких неуклюжих попыток мне более или менее удалось воспроизвести его топанье.

91– Для чего это? – спросил я.

92Он сказал, что я стучу, как кролик. В конце концов тот, кто ко мне подбирается, будет привлечен шумом и появится, чтобы взглянуть на то, что происходит.

93Когда я полностью перенял его ритм, дон Хуан прекратил топать, велев мне продолжать, и стал дирижировать рукой, чтобы я не сбился с ритма.

94Время от времени он внимательно прислушивался, слегка склонив голову набок и как бы пытаясь разобраться в шумах, доносившихся из чапараля. В какой-то момент он сделал мне знак остановиться и застыл в позе полной готовности, словно собирался прыгнуть на неизвестного и невидимого врага.

95Потом он дал мне знак продолжать топать. Через некоторое время снова остановил. Каждый раз, когда я останавливался, он прислушивался с таким сосредоточением, что, казалось, каждая клетка его тела готова была взорваться от напряжения.

96Я осмотрелся. Нас окружала темная масса кустарника, холмов и скал. Облака на темно-синем небе уже не были видны. Весь мир казался скоплением однородной массы темных размытых силуэтов.

97Я услышал далекий жуткий крик какого-то животного – то ли койота, то ли ночной птицы. Он прозвучал настолько неожиданно, что я даже не обратил на него внимания. Но дон Хуан слегка вздрогнул всем телом. Он подошел и встал рядом, и я почувствовал, что его тело слегка вибрирует.

98– Вот и она, – прошептал он. – Топай и будь готов. Она идет.

99Я принялся яростно топать. Дон Хуан наступил мне на ногу и знаком, неистово велел мне расслабиться и топать ритмично.

100– Не отпугни ее, – прошептал он. – Успокойся и не теряй своих шариков.

101Дон Хуан снова принялся отсчитывать ритм взмахами руки. После того, как он остановил меня вторично, я снова услышал тот же крик, но теперь уже заметно ближе. Теперь он был похож на крик птицы, пролетавшей над холмом.

102Дон Хуан опять велел мне топать. Когда он остановил меня, слева послышался шорох, словно какой-то тяжелый зверь ходил в кустах по сухой траве. Медведь! Нет, медведи в пустыне не водятся… Я схватил дона Хуана за руку, он улыбнулся и снова поднес палец к губам, призывая к молчанию. Я всматривался во тьму слева от себя, но дон Хуан знаком велел мне этого не делать. Он несколько раз показал на небо над моей головой, а потом велел повернуться кругом и пальцем указал на какую-то точку на холме. Я уставился туда и вдруг, как в ночном кошмаре, оттуда на меня метнулась тень. Я вскрикнул и упал на спину. Мгновение я видел черный силуэт на фоне темно-синего неба. Потом он поплыл по воздуху и приземлился в кустах позади нас. Я услышал треск, словно тяжелое тело проламывалось сквозь кусты, а потом раздался жуткий крик.

103Дон Хуан поднялся и повел меня сквозь тьму к тому месту, где остались мои ловушки. Он заставил меня снять и разобрать их, а потом разбросал их детали. Все это он делал без единого слова. Мы молчали всю дорогу до его дома.

104– Что ты хочешь от меня услышать? – спросил дон Хуан в ответ на мои настойчивые просьбы объяснить события, свидетелем которых я стал несколько часов назад.

105– Что это было? – спросил я.

106– Вот черт, ну ты же прекрасно знаешь кто это был! – воскликнул он. – И не надо замыливать себе глаза нейтральным вопросом «что это было?». Кто это был – вот что важно.

107У меня уже было некое подобие объяснения, которое в принципе вполне меня устраивало. Фигура надо мной была очень похожа на воздушного змея, которого выпустил на холме и тянул за веревочку кто-то, прятавшийся за нами в кустах. Видимо тот, в кустах, в конце быстро потянул змея к себе, отсюда и впечатление, что силуэт пролетел над нами и скрылся в чапарале метрах в пятнадцати-двадцати за нашей спиной.

108Дон Хуан внимательно выслушал мое объяснение, а потом долго хохотал, пока по щекам не потекли слезы.

109– Слушай, хватит тебе топтаться вокруг да около. Давай ближе к сути. По-твоему, это была не женщина?

110Мне пришлось признать, что, упав и взглянув вверх, я заметил силуэт женщины в длинной юбке, пролетавший надо мной в замедленном прыжке. Потом что-то словно дернуло этот силуэт вперед, и он с большой скоростью рухнул в кусты. Именно такой характер движения силуэта создал у меня впечатление, что это был воздушный змей.

111Дон Хуан отказался дальше обсуждать происшествие.

112Утром следующего дня дон Хуан ушел по каким-то своим загадочным делам, а я сел в машину и отправился в соседний поселок навестить своих знакомых индейцев яки.

113Среда, 12 декабря

114Как только я приехал в поселок яки, тамошний лавочник-мексиканец сказал мне, что в выездной лавке из Сьюдад Обрегона взял напрокат проигрыватель и два десятка пластинок для «фиесты», которую планировал устроить вечером в честь Девы Гваделупской. Он уже всем рассказал, что достал все через Хулио – продавца выездной лавки, который дважды в месяц приезжал в поселок собирать очередные взносы за дешевую одежду, которую он иногда умудрялся продавать индейцам в рассрочку.

115Хулио привез проигрыватель после полудня и подключил его к генератору, от которого питалась электросеть лавки. Он убедился в том, что все работает, потом включил максимальную громкость, напомнил лавочнику, чтобы тот не трогал никаких кнопок и принялся раскладывать пластинки.

116– Я знаю, сколько царапин на каждой из них, – сказал Хулио лавочнику.

117– Скажи это моей дочке.

118– Отвечаешь ты, а не твоя дочка.

119– Это все равно. Кроме нее, к пластинкам никто не притронется.

120Хулио сказал, что его мало волнует, будет притрагиваться к пластинкам только она или кто-то еще, потому что платить за поврежденные пластинки все равно придется лавочнику. Тот начал спорить с Хулио. Хулио покраснел. Время от времени он обращался к большой группе индейцев, собравшихся перед лавкой. Он разводил руками, изображая отчаяние, делал расстроенное лицо и соответствующим образом гримасничал. В конце концов он потребовал залог. Это вызвало новый каскад препирательств о том, сколько платить за поврежденную пластинку. Хулио авторитетно заявлял, что платить нужно полную цену, как за новую. Лавочник злился все сильнее и начал собирать свой удлинитель. Похоже было, что он склонен был отменить все мероприятие и собирался отключить проигрыватель. Своим клиентам, собравшимся перед лавкой, он дал понять, что сделал все, от него зависящее, и если соглашение не достигнуто, то лишь из-за несговорчивости Хулио. Похоже было, что вечеринка провалилась, еще не начавшись.

121Блас – старый индеец, в доме которого я остановился, – вслух принялся униженно жаловаться на бедственное положение индейцев яки, которые не могут позволить себе даже отпраздновать свой самый почитаемый религиозный праздник – день Девы Гваделупской.

122Я хотел было вмешаться и предложить свою помощь, но Блас меня остановил. Он сказал, что если я внесу залог, то лавочник собственноручно перебьет все пластинки.

123– Подонок редкостный, – объяснил Блас. – Путь платит. Обдирает нас, как липку, почему бы ему не заплатить?

124После долгой дискуссии, в которой все присутствовавшие, как это ни странно, выступали на стороне Хулио, лавочник добился-таки обоюдоприемлемого решения. Он не внес залог, но согласился принять на себя ответственность за пластинки и проигрыватель.

125Хулио сел на мотоцикл и, оставляя за собой пыльный шлейф, укатил клиентам, жившим в домиках, разбросанных по пустыне вдалеке от поселка. Блас объяснил, что Хулио спешит потому, что хочет добраться до них раньше, чем те успеют прийти лавку и пропить все свои денежки в честь праздника. Едва он это сказал, как из-за лавки вышла группа индейцев. Блас взглянул на них и засмеялся. Смеялись и все остальные.

126Блас объяснил, что эти индейцы – те самые клиенты Хулио. Они ждали, спрятавшись за лавкой, пока он уедет.

127Вечеринка началась относительно рано. Дочь лавочника поставила пластинку и опустила иглу. Послышался жуткий скрежет высокочастотное шипение, а потом – дребезжание гитар, скрипучие голоса труб.

128Вечеринка заключалась в прокручивании пластинок на полную громкость. Четыре молодых мексиканца танцевали с двумя дочерьми лавочника тремя другими женщинами-мексиканками. Яки не танцевали, зато с явным удовольствием следили каждым движением танцующих. Казалось, для наслаждения им не нужно ничего другого – просто сидеть и, наблюдая за танцующими, прихлебывать дешевую текилу.

129Я заказал выпивку для каждого, с кем был знаком. Чтобы не вызвать ничьих обид, я сновал между индейцами, разговаривал с ними и предлагал выпивку. Все шло хорошо, пока они не подзарядились достаточно и не обратили внимание, что сам я не пью. Тогда они все разом на меня обозлились, словно осознав, что я их не уважаю и не принадлежу к их среде. Они надулись и молча сидели, время от времени ехидно на меня поглядывая.

130До мексиканцев, которые напились уже примерно до такой же степени, в тот же самый момент дошло, что я не только не пью, но и не танцую. Эти тоже обозлились. Однако вели они себя увереннее и агрессивнее, чем индейцы. Один из парней схватил меня за рукав, подтянул к самому проигрывателю, налил полную кружку и потребовал, чтобы я выпил все залпом, доказав тем самым, что я – «macho».

131Я попытался их утихомирить, выдавив из себя идиотский смешок, призванный означать, что все это мне нравится. Я сказал, что лучше сперва потанцую, а выпью потом. Один из парней назвал песню. Девушка принялась рыться в груде пластинок. Она тоже была заметно навеселе, несмотря на то, что женщины вроде бы открыто не пили, и с попаданием пластинки на диск у нее возникли осложнения.

132Молодой парень сказал, что выбранная ей пластинка вовсе не твист.

133Девушка снова принялась неуклюже перебирать пластинки непослушными пальцами. Все сгрудились вокруг проигрывателя и приняли деятельное участие в поисках подходящей музыки. Я воспользовался моментом и сбежал с освещенной площадки в темноту за лавкой.

134Я стоял метрах в тридцати от них в темноте среди кустов, пытаясь сообразить, как быть дальше. Я устал и склонялся к тому, что пора садиться в машину и отправляться домой. Я направился к дому Бласа, где стояла машина, прикинув, что если ехать медленно, то никто не заметит, что я уезжаю.

135Возле проигрывателя все еще продолжались поиски пластинки: слышно было, как шипят динамики. Потом грянул твист. Я рассмеялся, представив себе, как они оглянулись и обнаружили, что меня и след простыл.

136На дороге показались темные силуэты нескольких человек, направлявшихся в сторону лавки. Разминувшись со мной, они пробормотали: «Buenas noches». Я узнал их и сообщил, что вечеринка удалась на славу.

137Подходя к крутому повороту дороги, я встретил еще двоих. Их я не знал, но на всякий случай все равно поздоровался. Здесь, на дороге, визг проигрывателя был слышен так же хорошо, как перед лавкой. Была темная беззвездная ночь, но света фонарей возле лавки было достаточно, чтобы видеть дорогу. До дома Бласа было уже совсем недалеко, и я прибавил шагу. На повороте дороги с левой стороны я заметил темный силуэт сидевшего на корточках человека. Сначала я подумал, что это – кто-то, ушедший с вечеринки раньше меня. Человек сидел так, словно испражнялся на обочине. Это показалось мне странным. Жители поселка обычно ходили в кусты. Я решил, что человек, кем бы он ни был, должно быть пьян.

138Проходя мимо, я сказал: «Buenas noches». Ответом мне послужил жуткий хриплый совершенно нечеловеческий вой. Волосы мои самым натуральным образом встали дыбом. Секунду я был парализован. А потом пошел дальше, шагая все быстрее и быстрее. Темный силуэт приподнялся. Это была женщина. Согнувшись и наклонившись вперед, она прошла насколько метров, а потом прыгнула. Я побежал. Женщина подобно гигантской птице прыгала рядом, отталкиваясь от земли обеими ногами и не отставая от меня. Когда я уже подбегал к дому Бласа, она бросилась мне наперерез, почти до меня дотронувшись.

139Я перескочил через неглубокую сухую канаву и ввалился в дом, толкнув плечом хлипкую дверь.

140Блас был дома. Я рассказал ему о случившемся, но он не придал этому значения.

141– Здорово тебя разыграли! – прокомментировал он мой рассказ, – Индейцы любят выделывать всякие такие фокусы с иностранцами.

142Вечерняя история настолько выбила меня из колеи, что наутро вместо того, чтобы отправиться домой, я поехал прямиком к дону Хуану.

143Его дома не оказалось. Появился он только ближе к вечеру. Я не дал ему сказать ни слова и выложил все, не забыв упомянуть и комментарий Бласа. Возможно, это было лишь игрой воображения, но мне показалось, что дон Хуан обеспокоен.

144– То, что сказал Блас, ерунда, – очень серьезно произнес он. – Бласу ничего не известно о битвах между магами. Ты должен был понять, что происходит нечто серьезное, уже в тот момент, когда заметил, что тень – слева от тебя. Но в любом случае бежать было нельзя.

145– А что же мне было делать? Стоять на месте?

146– Да. Встречаясь с противником, который не является обычным человеческим существом, воин должен принять свою стойку. Это – единственное, что в таком случае делает его неуязвимым.

147– О чем ты говоришь, дон Хуан?

148– Я говорю о том, что это было твое третье столкновение с достойным противником. Она всюду преследует тебя, выжидая момент, когда ты проявишь слабость. В этот раз ты почти оказался у нее в руках.

149На меня нахлынула волна раздражения. Я обвинил его в том, что он подергает меня бессмысленной опасности. Я сказал, что он ведет жестокую игру.

150– Это было бы жестоко в отношении обычного человека, – возразил он. – Но человек перестает быть обычным, едва вступив на путь воина. И, кроме того, я нашел тебе достойного противника вовсе не затем, чтобы с тобой поиграть или тебе досадить. Достойным противник подстегнет тебя. Под влиянием такого достойного противника, как Ла Каталина, ты можешь научиться использовать все то, чему я тебя научил. У тебя нет другого выбора.

151Мы немного помолчали. От его слов у меня возникло тяжелое мрачное предчувствие.

152Потом дон Хуан попросил меня как можно точнее воспроизвести крик, который я услышал после того, как произнес: «Buenas noches».

153Я попытался, и получившийся жуткий вой испугал меня самого. Дону Хуану моя интерпретация показалась, видимо, смешной. Он хохотал без удержу.

154После этого он предложил мне восстановить всю последовательность событий: расстояние, которое я пробежал; расстояние, на котором женщина была от меня, когда я ее заметил; расстояние, бывшее между нами, когда я подбегал к дому и момент, в который она начала прыгать.

155– Ни одна жирная индианка не способна так скакать, – сказал дон Хуан, выслушав все подробности. – Ни одна из них столько даже просто не пробежит.

156Он заставил меня попрыгать. Мне удавалось за каждый прыжок покрывать не больше полутора метров. А та женщина, если я не ошибся, прыгала, самое малое, – на три метра с лишним!

157– Я думаю, ты уже понял, что с этой самой минуты должен постоянно быть в тонусе и держаться настороже, – очень серьезно сказал дон Хуан. – Она пыталась хлопнуть тебя по левому плечу в момент твоей слабости, когда ты невнимателен.

158– Что мне делать? – спросил я.

159– Жаловаться бессмысленно. С этого момента самым важным для тебя является твоя жизненная стратегия.

160Я не мог сосредоточиться на том, что он говорил, и записывал чисто автоматически. После длительного молчания он спросил, не ощущаю ли я боли за ушами или в затылочной части шеи. Я ответил, что не ощущаю, а он сказал, что боль в любом из этих мест означала бы, что я действовал неуклюже и Ла Каталина сумела причинить мне вред.

161– Впрочем, все твои действия вчера вечером были неуклюжи, – заявил он. – Прежде всего, ты отправился на вечеринку, чтобы убить время. Как будто есть время на то, чтобы его убивать. Это тебя ослабило.

162– Мне что, нельзя ходить на вечеринки?

163– Нет, я этого не имел в виду. Тебе можно ходить, куда угодно, но при этом ты должен принимать за это действие полную ответственность. Воин живет стратегически. И на вечеринку или что-то в этом роде он отправляется лишь в том случае, если того требует его стратегия. А это само собой означает, что он находится в состоянии абсолютного самоконтроля и совершает все те действия, которые считает необходимыми.

164Дон Хуан пристально посмотрел на меня, потом закрыл лицо руками и мягко усмехнулся.

165– Ты попал в ужасно крутой оборот, – сказал он. – На твоем пути оказался достойный противник, и впервые в жизни ты не можешь позволить себе разгильдяйства. На этот раз тебе придется освоить совершенно новое для тебя делание – делание стратегии. Подумай о том, что если ты выживешь в схватке с Ла Каталиной, то настанет день, когда тебе нужно будет поблагодарить ее за то, что она заставила тебя изменить твое делание.

166– Как ужасно ты это преподносишь! – воскликнул я. – Я что если я не выживу?

167– Воин никогда не потворствует таким мыслям, – сказал он. – Когда ему необходимо действовать, взаимодействуя с окружающими людьми, воин следует деланию стратегии. А в этом делании нет ни побед, ни поражений. В этом делании есть только действия. На той вечеринке, например, ты был шутом, и не потому, что для твоих целей следовало им быть, а потому, что ты отдал себя не милость людей. У тебя совершенно отсутствовал контроль, поэтому в конце концов ты был вынужден от них убегать.

168– Что же мне следовало делать?

169– Не ходить туда вообще, а если идти, то только для того, чтобы совершить какой-то особенный поступок. После дурацкой ситуации с пьяными мексиканцами ты был ослаблен. И Ла Каталина не преминула этим воспользоваться. Потому она и устроилась у тебя пути. Твое тело почувствовало, что тут что-то не так, но ты все равно с ней заговорил. И это было ужасно. Во время столкновения с противником ты не должен произносить ни слова. А потом ты повернулся к ней спиной. И это было еще хуже. А вслед за этим ты побежал. И вот хуже этого ты уже ничего не мог сделать. Если бы на месте этой ведьмы оказался настоящий магический воин, он уложил бы тебя на месте уже в тот момент, когда ты повернулся и побежал. Единственная защита мага – не двигаться с места и исполнять свой танец.

170– О каком танце ты говоришь? – спросил я.

171Он ответил, что «кроличий бой», которому он меня научил на днях – первое движение танца воина. Того самого танца, который воин оттачивает и развивает всю свою жизнь, а потом исполняет во время своей последней остановки на этой Земле.

172Я испытал момент странной уравновешенности, и мне в голову пришла серия мыслей. С одной стороны, я не мог не признавать реальности всего, что происходило во время моей первой стычки с Ла Каталиной, и, безусловно, существовала возможность того, что она меня действительно преследует. Но, с другой стороны, я не мог понять, каким образом она это делает, и потому у меня возникло подозрение, что дон Хуан просто меня разыгрывает и сам производит многие из тех жутких эффектов, которые я наблюдал.

173Вдруг дон Хуан посмотрел на небо и сообщил, что теперь – самое время съездить взглянуть на ведьму. Он заверил меня, что это почти совсем не опасно, поскольку мы всего лишь просто проедем мимо ее дома.

174– Тебе нужно убедиться в том, как она выглядит, – сказал он. – Тогда, так или иначе, в твоей голове не останется никаких сомнений.

175Руки мои начали обильно потеть, и мне пришлось несколько раз вытереть их полотенцем. Мы сели в машину. Дон Хуан велел мне ехать сначала по трассе, а затем свернуть на широкую немощеную дорогу. Я вел машину по самой ее середине, потому что тяжелые грузовики и тракторы выдавили в земле довольно глубокие колеи, и моя машина оказалась слишком низкой для того, чтобы ехать по правой или левой стороне. Мы медленно продвигались вперед, окруженные густым облаком пыли. Грубый гравий, которым когда-то были засыпаны выбоины, во время дождей смешался с грязью, и теперь сухие комья из камней и глины с грохотом колотили по металлическому днищу автомобиля.

176Когда мы подъехали к небольшому мостику, дон Хуан велел притормозить. Возле моста сидели четверо индейцев. Они приветливо нам помахали. Я не был уверен, что знаком с ними. Мы проехали мост, и дорога слегка повернула.

177– Вот ее дом, – шепнул мне дон Хуан, указывая глазами на белый дом за высокой бамбуковой изгородью.

178Он велел мне развернуться, остановиться напротив дома и наблюдать, ожидая, пока подозрения колдуньи не разыграются настолько, что она решится выглянуть на улицу.

179Мы простояли там минут, наверное, десять. Мне это время показалось бесконечностью. Дон Хуан не произносил ни слова. Он неподвижно сидел и смотрел на дом.

180– Вот она, – сказал он, и тело его неожиданно подпрыгнуло.

181Я заметил внутри дома зловещий темный силуэт женщины.

182Еще через несколько минут она вышла из темноты комнаты и остановилась в дверях, глядя на нас. Мы некоторое время смотрели на нее, а потом дон Хуан велел мне ехать. Я буквально потерял дар речи. Я мог поклясться, что это была та самая женщина, которая скакала за мной по темной дороге.

183Примерно через полчаса, когда мы уже ехали по шоссе, дон Хуан заговорил.

184– Ну, что скажешь? – спросил он. – Ты узнал ее фигуру?

185Я долго колебался, прежде чем ответить. Я боялся окончательности, которая неизбежно была сопряжена с утвердительным ответом. Я тщательно сформулировал фразу и сказал, что, пожалуй, было слишком темно, чтобы судить наверняка.

186Он засмеялся и погладил меня по голове.

187– Она это была. Она, правда?

188Он не дал мне возможность ответить. Он приставил палец к губам, а потом прошептал, что говорить бессмысленно, и что выжить в противостоянии с Ла Каталиной я смогу только воспользовавшись всем тем, чему он меня научил.